Тише едешь, дальше будешь: почему «замедлилась» спецоперация ВС РФ на Украине

Современная война стала гораздо сложнее, и поэтому «прогресс» не всегда означает «ускорение».

Почему наши так медленно наступают? Этот вопрос не дает покоя многим в сети. Где молниеносные прорывы в духе Великой Отечественной? В чем же дело, почему современный конфликт оказался куда медленнее, чем предполагалось?

Существует мнение, что развитие технологий неизменно ускоряет ход боевых действий. Якобы конфликты будут происходить быстрее, войска будут более мобильными, а победа будет достигаться одним стремительным ударом в глубину на сотни километров.

Некоторая логика в этом есть. Фронты Первой мировой годами не могли сдвинуться на десяток километров. Вторая мировая была куда более маневренной. В ходе предполагаемой Третей мировой вполне серьезно планировали «за три дня» пройти танками половину Европы и дойти до Ла Манша. Вот и кажется, что конфликты современности должны быть не менее подвижными и молниеносными, — а то и ещё быстрее.

Однако если посмотреть на развитие военного дела — не только ХХ века, а даже последней пары тысяч лет, — станет ясно, что «развитие» не всегда значит «ускорение». Лучший пример — та самая Первая мировая, которую предполагали сделать «молниеносной» исходя из опыта войн второй половины XIX века и развития военной техники.

Современные войска на передовой требуют более развитого тыла, чем раньше. Необходима система ПВО для прикрытия от атак с воздуха, — и не простая ПВО, а эшелонированная, которая опирается на взаимодействие сразу нескольких систем. Нужны средства РЭБ и средства противодействия РЭБ противника. Нужны средства управления беспилотниками и средства для борьбы с беспилотниками противника. Хорошо бы, чтобы была поддержка артиллерии, которая в нынешние времена за счет дронов и новых средств корректировки опасна как никогда. Она же должна занимать контрбатарейной борьбой.

«Тащить» за собой в прорыв такие тылы уже не просто. Снабжение требуется даже большее, чем войскам на передовой. Самый настоящий «логистический ад».

Но и это не все. Современные средства поражения очень хорошо работают по целям в тылу противника. Обнаружить со спутника скопление грузовиков, передать координаты артиллерии и немедленно его накрыть? Легко! Оснастить простых пехотинцев дронами-камикадзе с дальностью действия в десятки километров? Легко! А значит, тылы должны быть прикрыты не хуже, чем войска на передовой. А значит — еще больше систем ПВО, РЭБ и тому подобного, и всё это надо снабжать.

Двигать такой тыл — даже по местности с развитой инфраструктурой — очень непросто. А тем более, если вместо инфраструктуры только пара шоссе и просёлочные дороги. В таком случае неспешное наступление, когда передовые части не рвутся вперёд, а просто перемалывают противника, куда предпочтительнее.

Другой момент можно даже назвать «диалектическим» — повышение маневренности войск приводит к снижению маневренности войны.

Почему так? Пехота, которая остается «царицей полей», уже давно не ходит пешком на большие расстояния, она полностью моторизована даже в самых небогатых армиях. Теперь людей легко перебросить на нужное направление. Если раньше, чтобы организовать новую линию обороны перед рвущимся вперед противником, необходимы были хотя бы несколько дней, а то и неделя, то сейчас это может быть выполнено за часы. То же верно и в ходе сбора войск для контрудара. Потому наступать надо аккуратно, чтобы не нарваться на заслон, и прикрывая свои фланги, которые легко могут быть прорваны, что приведет к окружению и катастрофе.

Все эти факторы заметны во множестве современных конфликтов. От Абхазии до Ливии, от Сирии до Украины. Если противник готов сопротивляться, то наступление чаще всего идет неспешно и размеренно. И не стоит это воспринимать как некую «неудачу» или даже «трусость» — просто вот такие они, современные боевые действия. Если же рвануть вперёд, как мечтали теоретики времён Холодной войны, то это окончится лишь неприятными и ненужными потерями.